Встреча-2

- У меня из головы не выходит твой образ, - говорит он. - Ну, знаешь, твоя выходка на выпускном.
Она резко вскидывает голову и очень пристально на него смотрит.
- Всё никак не могу забыть, как ты танцевала на набережной, - добавляет он с улыбкой.
Она снова опускает взгляд и усмехается. В последнее время она только и делает, что усмехается. Иногда не в тему, иногда не вовремя, иногда с опозданием. И в этой её усмешке таится какая-то горечь, которую никто не может понять, а сама она уже не может вспомнить, откуда она взялась.
Странно, что из всех её выходок на выпускном он запомнил только эту. Почему, например, он не запомнил, как она, пьяная от количества выпитого шампанского и счастливая от того, что наконец-то расстаётся со школой, на весь зал клялась ему в любви, а потом пела в караоке какую-то песню, не зная слов и абсолютно не попадая в ноты? Или, например, как она целовала его рубашку, оставляя на ней следы ярко-красной помады, и объясняла это тем, что хочет, чтобы он запомнил её надолго? Почему он не помнит, как она робко куталась в его пиджак на рассвете, полусонная, а потом спала на его плече, пока они ехали домой? Почему из всего того, что она творила на выпускном, он запомнил только то, как она танцевала босиком на парапете набережной, в своём коротком красном платье с глубоким декольте, танцевала под какую-то свою внутреннюю музыку, мурлыкая себе под нос Фрэнка Синатру?
Она смотрит на него, подавляя в памяти все эти воспоминания. После выпускного прошло уже десять лет. Их дорожки сразу же разошлись, хотя в школе они были неплохими друзьями; он иногда изображал её старшего брата, чтобы проводить вечером до дома или помочь отделаться от назойливых кавалеров; она частенько шутя и непринуждённо изображала его подружку, чтобы избавить его от докучавших ему влюблённых дурочек. И как-то незаметно он стал для неё больше, чем друг, а он по-прежнему относился к ней как к младшей сестре. Но с окончанием школы закончилась и их дружба. Правда, учась в университете, они пару раз встречались, бродили по осенним или весенним паркам, он рассказывал ей, как у него всё хорошо складывается, она делилась с ним ощущениями о том, как странно не ходить в школу и открывать для себя большой взрослый мир самой. Но время шло, они встречались всё реже; и вот теперь он сидит перед ней в кафе, большой, взрослый, самостоятельный, смотрит в её большие чёрные глаза своими не менее большими голубыми и улыбается. Ему недавно исполнилось двадцать восемь, ей вот через пару месяцев тоже стукнет, а они сидят и вспоминают о том, что происходило с ними десять лет назад.
- Я буду рад, если ты придёшь, - он продолжает прерванный разговор.
- У меня даже платье это где-то в шкафу висит, могу прийти в нём, - она пытается шутить, но почему-то не получается. - До сих пор, наверное, шампанским пахнет, которое ты на меня пролил.
- А у меня, кстати, рубашка тогда так и не отстиралась, - смеётся он в ответ.
И они сидят так ещё примерно пятнадцать минут, молча вспоминая каждый своё. Потом он смотрит на часы, встаёт, целует её в макушку и говорит:
- Ну, я пошёл. Буду ждать тебя в субботу.
Он уходит, и она ещё долго смотрит ему в след. Потом переводит взгляд на плотный бумажный конверт, который он оставил на столе. Она открывает его и достаёт красиво оформленную открытку, на которой написано золотыми буквами "Приглашение на свадьбу". Она усмехается, чиркает зажигалкой и подносит приглашение к огню. С минуту она смотрит, как горит бумага, потом кидает остатки в пепельницу, поднимает руку и ледяным голосом просит счёт.